НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    СЛОВАРЬ-СПРАВОЧНИК    КАРТА САЙТА    ССЫЛКИ    О САЙТЕ

предыдущая главасодержаниеследующая глава

Два направления в генетике


Т. Д. Лысенко и его теория стадийного развития растений.-
Оценки Н. И. Вавилова.- Дискуссия 1936 года

Вполне можно сказать, что годы 1929-1935-й связаны с триумфальным шествием генетики в СССР. Н. И. Вавилов был первым авторитетом по растениеводству и по генетике. Он возглавлял огромную сеть учреждений Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина и Всесоюзный институт растениеводства. Крупнейшие силы советского растениеводства, ботанической цитологии и генетики и множество молодых ученых собрались вокруг него. Как бы итогом раздумий этого выдающегося ученого и его сотрудников явился трехтомный труд "Теоретические основы селекции растений", изданный в 1935 году. Этот труд подводил итоги мирового опыта, в нем широко представлены личные исследования и обобщения Н. И. Вавилова.

Однако в эти же годы идут и другие процессы, их центром становится Одесса, где в необычайной мере проявляется активность Т. Д. Лысенко и И. И. Презента. Исай Израилевич Презент - юрист по образованию, ставший затем философом и биологом. Одно время в фокусе его внимания были работы генетиков, в частности мои. Он исключительно высоко оценил их и с научной, и с методологической точек зрения и выступал как апологет генетики.

В 1932 году И. И. Презент делает решительный поворот. Он переезжает из Ленинграда в Одессу и становится главным методологическим консультантом Т. Д. Лысенко, его философским наставником в разработке новых биологических принципов.

И. И. Презент был очень быстр в своих реакциях, находчив. Вспоминается случай, который в этом смысле характеризует его весьма метко. Однажды в 1935 году С. Г. Левит и я выходили из Дома ученых. В вестибюле нам встретились Т. Д. Лысенко и И. И. Презент в одинаковых, каких-то желто-сиреневых куртках мехом наружу и странной формы кепках. Похожи они были то ли на рыбаков, то ли на рабочих далекого северного порта. Увидев их, С. Г. Левит засмеялся.

- Трофим Денисович,- сказал Левит, обращаясь к Т. Д. Лысенко,- это у вас форма, что ли, такая, чтобы издали узнавать?

- Нет,- отпарировал Презент,- это у нас индивидуальная одежда, так сказать, особая для нас двоих. А вот у вас, товарищ Левит, действительно, опознавательный знак на голове, по этому знаку каждому ясно, к какому классу вы тянетесь!

Они постояли, ожидая ответа, и ушли, громко смеясь. На голове у Левита была великолепная мягкая серая шляпа. Увы, по тем годам считалось, что это обычная принадлежность буржуев. Я носил тогда простецкую московскую кепку. После нескольких минут, когда мы уже вышли на Пречистенку, я воскликнул:

- Черт возьми, Соломон Григорьевич, какую мы карту пронесли, хоть беги назад и догоняй их.

- Ну, что там еще,- спросил Левит.

- Они себя мичуринцами называют, а ведь шляпу, шляпу-то ведь всю жизнь носил Мичурин!

- Ну и ну,- сказал Левит,- ну и Презент, вот уж, действительно, для красного словца не пожалеет и отца.

Так вот, с приездом Презента в Одессу в печати часто стали появляться выступления Т. Д. Лысенко. Он предложил в те годы прием яровизации семян зерновых и сформулировал теорию стадийного развития растений.

Т. Д. Лысенко поставил вопросы необходимости связывать науку с практикой, нести знания в колхозы, перестраивать сельское хозяйство на научных основах. Это правильно. Именно поэтому И. В. Сталин на съезде колхозников-ударников в 1935 году во время его выступления сказал: "Браво, Лысенко".

По теории Т. Д. Лысенко, растения в своем развитии должны проходить две стадии - стадию яровизации и световую. Регулируя характер внешних условий на этих стадиях, то есть изменяя условия температуры на одной стадии и соответственно условия освещения на другой, можно влиять на развитие растений. Биология развития растений выдвигалась Лысенко как общебиологическая основа всей агрономии. Метод яровизации, то есть обработки увлажненных семян перед посевом пониженной температурой, активно пропагандировался для практики с зерновыми и широко внедрялся в колхозы и совхозы. В 1936 году яровизированными семенами было занято 6 миллионов гектаров, а в 1937-м - свыше 10 миллионов.

Казалось, что в многообразном развитии генетики в нашей стране наряду с деятельностью Н. И. Вавилова, наряду с исследованиями по фундаментальным проблемам теоретической генетики намечается появление нового типа деятеля, прообразом которого являлся И. В. Мичурин, связывавший всю свою работу с крестьянским полем, ищущий прямого подхода к решению жгучих, насущных текущих задач сельского хозяйства. Это обстоятельство в первую очередь и было причиной того, что вокруг Т. Д. Лысенко стали собираться последователи, стремившиеся поставить науку на службу производству.

Однако, поднимая важнейшие практические и научные вопросы, говоря о связи науки с практикой, Лысенко уже тогда негативно относился к генетике. В той генетике, основы которой были заложены Г. Менделем и Т. Морганом за рубежом, он видел классово чуждую науку, полагал, что она академична, полна схоластики, насыщена буржуазным мировоззрением, антинаучна и совершенно оторвана от задач сельского хозяйства.

С 1935 года под редакцией Т. Д. Лысенко и И. И. Презента стал издаваться журнал "Яровизация", посвященный биологии развития растений. На XVII съезде партии И. В. Сталин заявил, что семенное дело по зерну и по хлопку у нас запутано. Пытаясь объяснить причины этого, Т. Д. Лысенко в 1935 году в журнале "Яровизация" № 1 писал, что "виновата в этом в значительной мере сельскохозяйственная наука. Генетика и селекция во многих случаях стоят в стороне от практики семеноводства". На самом же деле вопрос этот был много сложнее, чем излагал его Т. Д. Лысенко.

К 1936 году Лысенко приходит к выводу, что сорта зерновых якобы вырождаются, и предлагает свои методы борьбы с вырождением через внутрисортовое скрещивание. Он ставит вопрос также о стадийном вырождении картофеля на юге страны и для борьбы с этим явлением предлагает летние посадки картофеля, пытается разъяснять значение методов родственного размножения растений и т. д.

Т. Д. Лысенко и И. И. Презент постепенно начинают выдвигать на первый план свое понимание идей и методов И. В. Мичурина. Они полагают и заявляют, что система взглядов И. В. Мичурина якобы наносит смертельный удар официальной генетике.

Вместе с тем выдвинутая Т. Д. Лысенко идея о роли биологии развития, о возможности внешними факторами глубоко изменять свойства организма постепенно ведет его к отрицанию особого свойства наследственности. Идея о наследственности постепенно поглощается у него идеей об организме как целом. Выражение "биология развития" становится основным в терминологии Лысенко. Наступило время, и ведущие селекционеры нашей страны - В. Я. Юрьев, Г. К. Мейстер, А. П. Шехурдин, П. Н. Константинов, П. И. Лисицын и другие, а также генетики школы Н. И. Вавилова выступили против идей Т. Д. Лысенко.

Таким образом, научный авторитет Т. Д. Лысенко был спорным. Но ведь сами лидеры генетики признавали, что он достиг ряда крупнейших научных успехов. Если это так, то, может быть, и все его требования реформы биологии являлись правильными?

Чтобы обстоятельно разобраться в этом, надо обратиться, хотя бы кратко, к истории выдвижения Т. Д. Лысенко. Несомненно то, что в создании его научного авторитета большую роль сыграл Н. И. Вавилов. Правда, есть люди, которые до сих пор считают, что высокие оценки работ Т. Д. Лысенко, данные в свое время Н. И. Вавиловым, были будто бы вынужденными, неискренне им высказанными. Это мнение не имеет никаких оснований. Н. И. Вавилов писал о Т. Д. Лысенко именно то, что он о нем думал. В те годы Вавилов считался лидером науки, и в научных кругах шли разговоры, что в силу своего научного и общественного авторитета он должен стать следующим президентом Академии наук СССР. Свобода его оценок в отношении Т. Д. Лысенко документально доказывается тем, что они изменились, как только он понял ошибки этого деятеля. К величайшей чести Н. И. Вавилова, надо сказать, что он всегда сохранял свободу и правду в науке. Обратимся к документам.

Свою трудовую деятельность Т. Д. Лысенко начал в 1924 году. В следующем году он переехал в Ганджу на опытную станцию и выступил с рядом статей. На эти статьи обратил внимание Н. И. Вавилов. В 1926 году он послал научного сотрудника Н. Р. Иванова (профессора Всесоюзного института растениеводства имени Н. И. Вавилова) в Ганджу для ознакомления с работами Т. Д. Лысенко, который в то время был начинающим агрономом. Возвратившись, Иванов доложил Николаю Ивановичу свои впечатления. В 1928 году Вавилов сам поехал в Ганджу, где и состоялось его знакомство с Т. Д. Лысенко.

Здесь очень ярко проявилась замечательная черта характера Вавилова как руководителя науки. Я сам испытал его обаяние при первой же встрече с ним. В 1932 году, когда приезжал в Ленинград, Николай Иванович как бы согрел меня своим вниманием. Это было проявление горячего стремления поддержать в нашей стране все молодое, что росло в генетике и в селекции. В орбиту такой доброжелательности попал и молодой агроном, а затем и молодой новатор Т. Д. Лысенко.

В 1932 году Н. И. Вавилов посетил США и как представитель советских генетиков выступил на VI Международном генетическом конгрессе в Итаке. В своей речи на мировом форуме генетиков Н. И. Вавилов, зная, как высоко оценивается его мнение, посчитал нужным заявить следующее: "Значительное открытие, недавно сделанное Т. Д. Лысенко в Одессе, создает новые громадные возможности для селекционеров растений и генетиков... Это открытие позволяет нам использовать в нашем климате тропические и субтропические разновидности..."

Возвратившись из зарубежной поездки, Н. И. Вавилов изложил свои впечатления о состоянии дел в мировой генетике в статье, опубликованной в центральной печати. В частности, он писал: "Принципиально новых открытий... чего-либо равноценного работе Лысенко, мы ни в Канаде, ни в США не видели". Речь шла о выведении скороспелых сортов пшеницы, то есть о сугубо практических исследованиях.

В 1933 году Н. И. Вавилов представил Т. Д. Лысенко на соискание Государственной премии. 16 марта, обращаясь в Комиссию содействия ученым при СНК СССР, он писал: "Настоящим представляю в качестве кандидата на премию в 1933 году агронома Т. Д. Лысенко. Его работа по так называемой яровизации растений, несомненно, является за последнее десятилетие крупнейшим достижением в области физиологии растений и связанных с ней дисциплин... Его открытие дает возможность широкого использования мировых ассортиментов растений для гибридизации, для продвижения их в более северные районы.

И теоретически и практически открытие Лысенко уже в настоящее время представляет исключительный интерес..."

В том же 1933 году в письме президенту АН УССР академику А. А. Богомольцу Н. И. Вавилов просит поддержать кандидатуру Т. Д. Лысенко на выборах в Академию наук Украинской ССР, а в 1934 году представляет его в члены-корреспонденты Академии наук СССР, аргументируя это выдвижение следующим образом: "Исследование Т. Д. Лысенко в области яровизации представляет собой одно из крупнейших открытий в мировом растениеводстве... В применении к картофелю метод яровизации дал возможность найти практическое решение для культуры этого растения на юге, где она представляла до сих пор значительные трудности".

В 1935 году Н. И. Вавилов в своем основном труде по селекции и генетике растений писал: "Метод яровизации, установленный Т. Д. Лысенко, открыл широкие возможности в использовании мирового ассортимента травянистых культур. Все наши старые и новые сорта, так же как и весь мировой ассортимент, отныне должны быть исследованы на яровизацию, ибо, как показывает опыт последних лет, яровизация может дать поразительные результаты, буквально переделывая сорта, превращая их из непригодных для данного района в обычных условиях в продуктивные, высококачественные формы... Для подбора пар при гибридизации учение Лысенко о стадийности открывает также исключительные возможности в смысле использования мирового ассортимента"*.

* (Вавилов Н. И. Теоретические основы селекции растений. М., Сельхозгиз, 1935, т. 1, с. 72.)

Из приведенного материала видно, как высоко ценил Н. И. Вавилов начало научного пути Т. Д. Лысенко. Однако прошло известное время, и наступил перелом.

Н. И. Вавилов довольно долго не принимал всерьез нападок Т. Д. Лысенко на основы современной биологии и генетики, полагая, что пройдет какой-то период и все образуется. Он не мыслил того, чтобы кто-нибудь смог нанести заметный урон генетике, которая опирается на мировой опыт науки. В 20-х и 30-х годах, когда разработка хромосомной теории наследственности упрочила ее основы как материалистической науки, это сделать, казалось, тем более было невозможно.

Однако к осени 1936 года, опираясь на помощь И. И. Презента, Т. Д. Лысенко вполне подготовился к решительным атакам против Н. И. Вавилова и генетики в целом. В ряде выступлений Лысенко и Презент сформулировали главные обвинения. По их мнению, к грехам генетики надо отнести: отрыв от колхозного строительства; наличие идеализма и метафизики в таких теориях, как автогенез; непонимание роли внешних условий и математизированный, абиологический подход к организму. С этими обвинениями Лысенко выступил на четвертой сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина (ВАСХНИЛ), которая проходила с 19 по 27 декабря 1936 года. Развернулась большая дискуссия.

Главными ораторами на этой дискуссии были Н. И. Вавилов, Т. Д. Лысенко, Г. Д. Меллер и А. С. Серебровский. С первым докладом - "Пути советской селекции" - выступил Н. И. Вавилов, и ему предоставили последнее, заключительное слово. Формально он сохранял позицию лидера, однако его положение в результате дискуссии заметно поколебалось.

И Н. И. Вавилов и А. С. Серебровский заняли в дискуссии чисто оборонительную позицию. Их выступления, особенно А. С. Серебровского - "Генетика и животноводство", были похожи на лекции, в которых они старались, используя учебный, классический, научный материал, убедить слушателей в правоте генетики, низвергали на них громаду фактов, упрекая своих оппонентов в безграмотности. Однако слушатели хотели совсем другого. Они жаждали в первую очередь услышать о том, как можно генетику связать с практикой и незамедлительно помочь нашему сельскому хозяйству добиться значительных успехов. Они хотели слышать о создании новых теорий и о новых принципах. Увы, в своих выступлениях ни Вавилов, ни Серебровский ничего нового не сказали, потому что основные свои идеи они изложили еще в 20-х годах.

Больше того, в докладах А. С. Серебровского и Г. Д. Меллера все еще слышались отзвуки старых, автогенетических тенденций, и это, конечно, подлило масла в огонь.

В свое время, и это было хорошо известно участникам дискуссии, А. С. Серебровский сам называл себя автогенетиком. Так, на одном из собраний в Коммунистической академии в 1927 году он говорил, что "химические элементы могут быть разрушены влиянием очень сильного экспериментального воздействия. Но значит ли это, что и в природе элементы изменяются под влиянием внешних воздействий? Нет, не значит... Если мы научимся воздействовать на гены и вызывать трансгенацию, в чем я не сомневаюсь, то это вовсе не будет служить доказательством, что в природе трансгенации происходят от внешнего воздействия... мы откажемся от нашей автогенетической позиции по отношению к трансгенациям только тогда, когда будет доказано, что в природе эти трансгенации происходят под влиянием внешних условий. В пользу этого фактически пока нет никаких показаний..."

Меллер в своем докладе также высказывал предположение, что в отношении природных мутаций принципы автогенеза сохраняют свое значение. Именно поэтому оба они в проблеме мутаций главный упор в своих выступлениях сделали не на многообразие и не на количественную оценку мутационного процесса в целом. Напротив, они настойчиво обосновывали учение об исключительной устойчивости генов. Такой подход к вопросу методологически искажал проблему наследственной изменчивости, и естественно, что слушатели восприняли эти выступления как защиту старых, ни в чем, собственно, не измененных автогенетических, ненаучных принципов. Г. Д. Меллер, не учитывая, что в генетико-селекционных вопросах основным служит суммарная изменчивость по всей массе генов, считал необходимым подчеркивать, что "ген настолько устойчив, что период между двумя последовательными его мутациями определяется порядком нескольких сотен или даже тысяч лет".

Забывая, что мутационная изменчивость - это массовый процесс, Г. Д. Меллер и А. С. Серебровский рисовали картину неправдоподобного консерватизма наследственности. Вполне понятно, что эта автогенетическая концепция вызвала на себя яростные атаки. В частности, защита учения об устойчивости наследственного материала истолковывалась как обезоруженность перед задачами активной переделки природы животных и растений в практических целях.

Н. В. Цицин, критикуя А. С. Серебровского, сказал, что все "слышали сказанные с пафосом академиком Серебровским слова, что недалеко то время, когда все величайшие открытия генетики дадут возможность разрешить много вопросов, поставленных социалистической практикой. Правда, это "недалеко" определяется, по Серебровскому, промежутком времени всего лишь в 50 лет. А ведь в этом гвоздь спора, так как Т. Д. Лысенко доказывает, что генетика в современном состоянии своего развития отстает на несколько лет от быстро растущей социалистической действительности".

В речах Г. Б. Ермакова, И. И. Презента, Г. К. Мейстера и других резкой критике были подвергнуты также евгенические ошибки А. С. Серебровского и Н. К. Кольцова.

Итак, доклады Н. И. Вавилова, А. С. Серебровского и Г. Д. Меллера на дискуссии не содержали новых идей ни в теории, ни в практике, не указывали путей прямого, быстрого внедрения науки в производство. Выступления этих лидеров опирались на прошлое генетики.

Другой характер имел доклад Т. Д. Лысенко "За дарвинизм в агробиологической науке". Он атаковал своих противников с новых позиций, выдвинул несколько принципиальных идей в свете своей теории стадийного развития растений, указал на необходимость пересмотра научных основ селекции, развернуто ставил вопрос о связи науки с производством.

Очевидно, что в этих условиях общественное звучание позиции Т. Д. Лысенко было предпочтительным. Надежды на успех от применения науки в сельском хозяйстве начали связываться с его предложениями. Дискуссия значительно ослабила позиции Н. И. Вавилова и А. С. Серебровского.

Н. К. Кольцов выступил с призывом учиться, за которым также крылся упрек оппонентам в их малограмотности. Он посчитал вместе с тем возможным обратиться к Н. И. Вавилову, сказав, что и ему надо учиться... генетике. "Я обращаюсь к Николаю Ивановичу Вавилову,- говорил Кольцов,- знаете ли вы генетику, как следует? Нет, не знаете... Наш "Биологический журнал" вы читаете, конечно, плохо. Вы мало занимались дрозофилой, и если вам дать обычную студенческую зачетную задачу, определить тот пункт хромосомы, где лежит определенная мутация, то этой задачи вы, пожалуй, сразу не решите, так как студенческого курса генетики в свое время не проходили".

Такое заявление одного из лидеров генетики конечно же не укрепляло авторитет Н. И. Вавилова.

Атака научных позиций А. С. Серебровского в вопросах роли генетики для животноводства была так сильна на дискуссии, что он, как бы стесняясь присутствующих в зале многочисленных генетиков-растениеводов, начал свою заключительную речь такими словами: "В прениях... преимущественно выступали мои противники, и у растениеводов... может создаться впечатление, что Серебровский одинок, что все зоотехники против него и что его учение потерпело крах".

В. И. Ленин на Красной площади 1 мая 1919 года. Рядом слева Коля Дубинин и Ваня Крюков
В. И. Ленин на Красной площади 1 мая 1919 года. Рядом слева Коля Дубинин и Ваня Крюков

Снимок 1922 года, когда автор этой книги был воспитанником детского дома в Жиздре. Коля Дубинин стоит во втором ряду, крайний слева. Сзади, в центре, воспитатель Иван Брынцев
Снимок 1922 года, когда автор этой книги был воспитанником детского дома в Жиздре. Коля Дубинин стоит во втором ряду, крайний слева. Сзади, в центре, воспитатель Иван Брынцев

1924 год. Группа студентов 2-го Московского государственного университета. Во втором ряду в центре Н. П. Дубинин
1924 год. Группа студентов 2-го Московского государственного университета. Во втором ряду в центре Н. П. Дубинин

Н. П. Дубинин. 1930 год
Н. П. Дубинин. 1930 год

Н. И. Вавилов
Н. И. Вавилов

Н. К. Кольцов
Н. К. Кольцов

С. С. Четвериков
С. С. Четвериков

Слева направо: А. С. Серебровский, Н. П. Дубинин, Е. Т. Васина-Попова в лаборатории Московского зоотехнического института
Слева направо: А. С. Серебровский, Н. П. Дубинин, Е. Т. Васина-Попова в лаборатории Московского зоотехнического института

Участники семинара по проблеме генетики в Одессе. 1932 год. В первом ряду сидят слева направо: четвертый Н. П. Дубинин, пятый А. А. Сапегин, шестой В. Л. Рыжков, восьмой Т. Д. Лысенко, девятый И. М. Поляков
Участники семинара по проблеме генетики в Одессе. 1932 год. В первом ряду сидят слева направо: четвертый Н. П. Дубинин, пятый А. А. Сапегин, шестой В. Л. Рыжков, восьмой Т. Д. Лысенко, девятый И. М. Поляков

'Шел 1935 год, и нашу четверку, в которую кроме меня входили В. В. Сахаров, Г. Г. Тиняков (слева) и Н. Н. Соколов (справа), в шутку называли 'челюскинской бригадой'. До поздней ночи засиживались мы в лаборатории, изучая хромосомы у дрозофилы'
'Шел 1935 год, и нашу четверку, в которую кроме меня входили В. В. Сахаров, Г. Г. Тиняков (слева) и Н. Н. Соколов (справа), в шутку называли 'челюскинской бригадой'. До поздней ночи засиживались мы в лаборатории, изучая хромосомы у дрозофилы'

Д. Н. Прянишников (слева) и Н. И. Вавилов (в центре) в Тимирязевской сельскохозяйственной академии. 1935 год
Д. Н. Прянишников (слева) и Н. И. Вавилов (в центре) в Тимирязевской сельскохозяйственной академии. 1935 год

'Много рыбы водилось в реке Урал в 30-х годах. Немало жирных сазанов, лещей, судаков ловили мы на спиннинг и на удочки. А вот такого сома с А. И. Паниным нам удалось взять только один раз летом 1936 года. Сом весил 62 килограмма и был длиной два метра и два сантиметра'
'Много рыбы водилось в реке Урал в 30-х годах. Немало жирных сазанов, лещей, судаков ловили мы на спиннинг и на удочки. А вот такого сома с А. И. Паниным нам удалось взять только один раз летом 1936 года. Сом весил 62 килограмма и был длиной два метра и два сантиметра'

'После охотничьего похода по угодьям реки Белой с А. И. Паниным мы с удовольствием отдыхали на копне свежего пахучего сена'. 1948 год
'После охотничьего похода по угодьям реки Белой с А. И. Паниным мы с удовольствием отдыхали на копне свежего пахучего сена'. 1948 год

'Это помещение для лаборатории радиационной генетики мы получили в 1956 году'
'Это помещение для лаборатории радиационной генетики мы получили в 1956 году'

Здание Института общей генетики Академии наук СССР
Здание Института общей генетики Академии наук СССР

При проведении работ по радиационной генетике обезьян в Сухумском обезьяньем питомнике. 1962 год
При проведении работ по радиационной генетике обезьян в Сухумском обезьяньем питомнике. 1962 год

Н. П. Дубинин у памятника Г. Менделю в г. Брно. 1965 год
Н. П. Дубинин у памятника Г. Менделю в г. Брно. 1965 год

Ученые Сибирского отделения Академии наук СССР, удостоенные правительственных наград. 1967 год
Ученые Сибирского отделения Академии наук СССР, удостоенные правительственных наград. 1967 год

По приглашению общества генетиков США группа советских ученых побывала в США и познакомилась там с работой некоторых генетических лабораторий. Слева направо: Е. Б. Люис - президент общества генетиков США, Д. К. Беляев, Н. П. Дубинин, С. И. Алиханян, Р. С. Эдгард, Б. Л. Астауров, X. Браун. Стендфорд, 1967 год
По приглашению общества генетиков США группа советских ученых побывала в США и познакомилась там с работой некоторых генетических лабораторий. Слева направо: Е. Б. Люис - президент общества генетиков США, Д. К. Беляев, Н. П. Дубинин, С. И. Алиханян, Р. С. Эдгард, Б. Л. Астауров, X. Браун. Стендфорд, 1967 год

Встреча Н. П. Дубинина с А. Стертевантом - одним из основателей хромосомной теории наследственности. США, Вудсхол, 1967 год
Встреча Н. П. Дубинина с А. Стертевантом - одним из основателей хромосомной теории наследственности. США, Вудсхол, 1967 год

Осмотр опытных полей академика П. П. Лукьяненко. Краснодар, 1967 год
Осмотр опытных полей академика П. П. Лукьяненко. Краснодар, 1967 год

На XII Международном конгрессе по генетике. Группа советских ученых после заседания симпозиума по космической генетике. Слева направо: Э. Н. Ваулина, М. Микаэлов, Д. Алиев, Н. П. Дубинин, Н. М. Ахун-заде, З. Бияшев, М. Ахун-заде, Л. Г. Дубинина. Токио, 1968 год
На XII Международном конгрессе по генетике. Группа советских ученых после заседания симпозиума по космической генетике. Слева направо: Э. Н. Ваулина, М. Микаэлов, Д. Алиев, Н. П. Дубинин, Н. М. Ахун-заде, З. Бияшев, М. Ахун-заде, Л. Г. Дубинина. Токио, 1968 год

На заседании первого конгресса по животноводству
На заседании первого конгресса по животноводству

На животноводческой ферме национального центра по генетике Кубы. Фидель Кастро показывает советским ученым журнал записей племенных животных. 1969 год
На животноводческой ферме национального центра по генетике Кубы. Фидель Кастро показывает советским ученым журнал записей племенных животных. 1969 год

Сложилось трудное положение. Было очевидно, что то направление дискуссии по основным теоретическим вопросам, которое придали ей Т. Д. Лысенко и И. И. Презент, в дальнейшем могло привести к отказу от основных принципов генетики. Но лидеры генетики игнорировали эту опасность. В заключительной части речи А. С. Серебровский сказал: "Истина неделима и не допускает прорыва фронта даже на маленьком участке. Истина не может не победить, особенно в нашей стране - самой передовой стране мира, живущей и строящейся под знаменем научного социализма. Истина не может не победить в стране, руководимой Коммунистической партией..."

Эти слова были правильными, если их рассматривать в свете общей перспективы. Однако, когда они произносились, необходимым был также анализ тенденций наступающего этапа нашего развития, то есть ближайших конкретных перспектив. В этом отношении А. С. Серебровский высоко оценил роль Т. Д. Лысенко. "Социалистическое сельское хозяйство,- говорил он,- с его совершенно новыми формами и исключительными возможностями требует коренной перестройки науки, новых форм организации исследований, тесной связи с колхозным активом, образцы чего мы имеем в ряде работ академика Т. Д. Лысенко".

Для успеха Т. Д. Лысенко не нужно было закулисной борьбы и никаких указаний сверху. И. В. Сталин на совещании передовиков в 1935 году, опираясь на общественное мнение, приветствовал его словами: "Браво, Лысенко, браво!" Это в сочетании со все нарастающим общественным признанием открывало двери перед идеями и практическими предложениями Т. Д. Лысенко.

В этой сложной обстановке я отчетливо понимал серьезную опасность стратегических замыслов Т. Д. Лысенко для будущего нашей генетики. Для меня было очевидно, что логика борьбы должна будет привести к тому, что Т. Д. Лысенко и И. И. Презент пойдут на разгром генетики. Об этом я откровенно сказал в своем выступлении.

Подвести итог дискуссии было поручено академику Г. К. Мейстеру, который в то время был руководителем Саратовского селекционного центра. Г. К. Мейстер занял эклектическую позицию, в которой стремился обосновать как бы особую от спорящих сторон третью линию. Он хотел, видимо, раздать "всем сестрам по серьгам". Резко критикуя Серебровского, Мейстер призывал Вавилова к тому, чтобы он исправил свои ошибки. Ряд замечаний был сделан и в адрес Лысенко и Презента. Мою позицию Мейстер охарактеризовал как проявление паники. Он сказал: "В защиту генетики выступил здесь молодой наш советский ученый, успевший стяжать себе славу за границей, Н. П. Дубинин, но под влиянием охватившей его паники он совершенно неожиданно начал доказывать нам, что генетика свободна от формализма и строго материалистична. Я хотел бы указать Н. П. Дубинину, что паника его ни на чем не основана. На генетику как науку в Союзе ССР академия сельскохозяйственных наук им. В. И. Ленина отнюдь не покушается..."

Однако будущее показало, что занятая мной тогда позиция была далека от проявления паники. Мое заявление о том, что "не нужно играть в прятки, нужно прямо сказать, что если в области теоретической генетики восторжествует теория, душой которой, по заявлению академика Т. Д. Лысенко, является И. И. Презент, то в этом случае современная генетика будет уничтожена полностью". Это заявление правильно определяло тенденции Лысенко в его борьбе против хромосомной теории и теории гена. В трудной обстановке в первой же дискуссии я занял ясную и твердо выраженную позицию, ибо был глубоко уверен, что эта позиция отвечает задачам страны.

Н. И. Вавилов, по существу, уклонился от дискуссии, однако протянул дружескую руку своим противникам. Какую большую выдержку имел этот замечательный человек, который все еще находился в зените славы и был официальным лидером науки! Николай Иванович смог встать выше всех нападок и унижений, которым он подвергся на этой сессии. Он заявил в своем заключительном слове: "Необходимо побольше внимания к работе друг друга, побольше уважения к работе друг друга... Мы будем работать, вероятно, разными методами в ближайшие годы, будем заимствовать все лучшее друг у друга, но основной цели во что бы то ни стало мы добьемся".

Это была благородная позиция выдающегося человека, который интересы дела, интересы своей страны ставил выше личных интересов.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









© Злыгостев А.С., подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2013-2019
При использовании материалов активная ссылка обязательна:
http://genetiku.ru/ 'Генетика'

Рейтинг@Mail.ru